«Придется приписать урожай»: Аркадий Злочевский о том, почему рекордов не будет

Категории Новости, Новости РФОпубликовано

«Все-таки не рискнут приписать рекорд в 140 миллионов. А по факту будет чуть больше 120 миллионов тонн, может, 121–122 миллиона. Имею в виду все зерно, зато по пшенице могут нарисовать рекорд в 87 миллионов тонн. Раз президент сказал — надо исполнять», — считает президент российского зернового союза Аркадий Злочевский. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассуждает о том, из-за чего в этом сезоне выросли мировые цены, почему упадет качество российского зерна, а в России нет спроса на высококачественную пшеницу, как Турция обогнала нас на рынке муки и семян и из какой «бодяги» пекут хлеб в нашей стране.

Аркадий Злочевский: «Влагозапас очень хороший. Куда ни плюнь — все в шоколад попадаешь»Аркадий Злочевский: «Влагозапас очень хороший. Куда ни плюнь, все в шоколад попадаешь»Фото: Алексей Белкин

«Регионы пытаются нарисовать выполнение планов, исходя из команды минсельхоза»

— Аркадий Леонидович, вы не верите в рекордный урожай в этом году. В таком случае, на ваш взгляд, на чем основаны прогнозы минсельхоза и других экспертов? Почему эти показатели недостижимы?

— В декабре 2021 года минсельхоз подтвердил, ссылаясь на регионы, что под озимыми у нас 18,4 миллиона гектаров. При этом еще в ноябре я говорил о том, что на данный момент отсеяно 18,2 и план минсельхоза (на 19,8 миллиона) не будет выполнен точно. Если досеем — максимум 400 тысяч гектаров, больше невозможно. В декабре минсельхоз утверждал, что было отсеяно озимыми 18,4 миллиона гектаров. А уже в марте, едва закончилась зима, из министерства в комитет Госдумы по аграрным вопросам уходит письмо о том, что под озимыми 19 миллионов гектаров. Интересно, как мы по снегу отсеяли дополнительные 600 тысяч? В общем, и в тех 18,4 миллиона, утвержденных в декабре, у меня были сомнения, поскольку сев проходил под давлением. Минсельхоз давил на регионы, а те — на крестьян из логики — дай план по посевам, иначе субсидий не получишь. Кто откажется от субсидий добровольно? Поэтому рисовалки начались. Об этом мне рассказывали крестьяне. Поэтому мне уже в начале года было понятно, что есть приписки в 18,4 миллиона гектаров. Если же посчитать по 19 миллионам, объявленным в марте, действительно получится рекордный урожай. Состояние озимых прекрасное, урожайность помножили — вот и все рекорды.

С яровыми тоже есть вопросы, потому что минсельхоз утверждает, что у нас плюс 1 миллион гектаров. Чудесно, замечательно! Только где де-факто этот миллион, о котором вы так долго говорите? Даже сейчас, по данным регионов, мы отстаем от прошлого года почти на 2 миллиона гектаров сева. Откуда плюс 1 миллион возьмется? К тому же есть лакмусовая бумажка, по которой можно считать, — подкормка озимых. В начале июня подкормили 16,6 миллиона гектаров озимых. В прошлом году на эти даты было 16,7 миллиона, естественно, согласно официальным данным. Темпы подкормки упали. А ссылаться в этом вопросе на погоду странно.

 Минсельхоз Татарстана тоже объяcнял тем, что погодные условия не те.

— Понимаю. Но как можно ссылаться на подкормку по погодным условиям? И по севу тоже странно. Можно только говорить о вегетации по погодным условиям. С этим все понятно: холодная весна, поэтому задерживается вегетация. Но посев тут при чем? Наоборот, комфортно: прохладно, хорошо в поле. Могут мешать дожди, но нет же тотальных дождей. Что мешает сеять в темпах, которые прогнозируются? На самом деле просто этих площадей нет. Но регионы пытаются нарисовать выполнение планов, исходя из команды минсельхоза.Кто такой Аркадий Злочевский?

— То есть урожай в конечном итоге будет только на бумаге?

— Думаю, да. Обычная история: когда приписки гуляют, то списывают потом на плохую зимовку, еще что-то. А в этом году слишком хорошее состояние озимых, погода удачная.

 Скажут, что все засохло?

— Влагозапас очень хороший. Куда ни плюнь, все в шоколад попадаешь. Поэтому придется приписать урожай.

 Правильно ли я помню, что рекордный урожай был в 2017 году, когда побили даже советские рекорды?

— Да.

 В этот раз какой урожай будет на бумагах, а какой фактически?

— Нарисуют 130 миллионов тонн. Все-таки не рискнут приписать рекорд в 140 миллионов. А по факту будет чуть больше 120 миллионов тонн, может, 121–122 миллиона. Имею в виду все зерно, зато по пшенице могут нарисовать рекорд в 87 миллионов тонн. Раз президент сказал — надо исполнять. Реально же по пшенице урожай будет не выше 80–82 миллионов тонн. Таким образом, мы будем иметь урожай на уровне прошлого года, и это на самом деле хорошие показатели, но не рекордные.

«С одной стороны, население планеты растет, поэтому прибавляется потребление, а с другой стороны, цена слишком высока, и она компенсирует платежеспособный спрос»«С одной стороны, население планеты растет, поэтому прибавляется потребление, а с другой — цена слишком высока, и она компенсирует платежеспособный спрос»Фото: © Cfoto / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Разговоры о голоде — это истерия, поскольку рисков для снабжения зерном нет»

— На ваш взгляд, какая цена на пшеницу является справедливой для мирового рынка и нашего внутреннего?

— Что такое справедливая цена? Это очень условный параметр, который непонятно какими критериями выводить. Справедливое — которое кого удовлетворяет? Сейчас цена устраивает всех экспортеров. Естественно, они зарабатывают много денег. Но эта цена не удовлетворяет потребителей. Как только цена начинает их удовлетворять, она не удовлетворяет экспортеров. Что такое справедливая цена?

— Какой-то компромисс должен быть.

— Его нет в природе, это же извечный конфликт. Он основан на естественной мотивации каждой стороны — покупатель и продавец всегда конфликтуют между собой. Покупатель хочет купить дешевле, продавец — продать дороже. В текущем году все на стороне экспортеров. Поэтому я говорю, что разговоры о голоде — это истерия, поскольку рисков для снабжения зерном нет. Говорят, что запасов осталось на каких-то мифических 10 недель. Это все делается для того, чтобы загнать повыше цены. Я, кстати, говорил на пресс-конференции, что мировые цены будут падать. И вот они обвалились.

— До какого уровня они еще упадут?

— Я не могу сказать точный уровень, в роли оракула выступать не люблю.

— В прошлые годы вы каждый раз говорили, что цена выше не поднимется. А уже в 2 раза выросла.

— Я говорил, исходя из рыночных факторов. На основании чего цена поднялась в прошлом сезоне? На нашей регуляторике. В сезон 2020–2021 годов мы вошли с ценой на мировом рынке в 220 долларов. Никаких фундаментальных факторов для повышения цены не было. В мире было слишком много зерна, предложение превышало спрос. В марте началась пандемичная истерия, ажиотажный спрос. Наши внутренние цены начали расти на фоне ослабления рубля, тогда как мировые — еще нет. Что делает у нас правительство? К старту сезона объявляет квоты и пошлины. В результате в июль вступили с ценой 220 долларов, а уже в сентябре, когда ввели первое регулирование, — 250 долларов. Потом были введены пошлины, и это еще плюс 50 долларов. В итоге за сезон мировая цена выросла на 100 долларов. Поэтому в следующий сезон мы вошли с ценой в 320 долларов, не имея никаких фундаментальных причин для подобного. Когда это произошло, я говорил: «Зачем вы вводите пошлины? Если хотите сохранить ресурсы в стране, то нужны объемные квоты. А какая цель пошлин?» Пошлина к началу сезона была 60 долларов, на такую же величину выросла цена. А потом дошла и до 100 долларов. Все это оплачено потребителями на самом деле, а не состоянием мирового рынка, балансом или какими-то иными параметрами, которые приводят к повышению цен. Рыночных параметров для этого не было в том сезоне.

К следующему сезону у нас хотя бы уменьшаются запасы из-за засухи у экспортеров. Но и это не сильно. Будет минимальный запас за последние 6 лет. Но надо рассмотреть данный вопрос с точки зрения уровня потребления. С одной стороны, население планеты растет, поэтому прибавляется потребление, а с другой — цена слишком высока, и она компенсирует платежеспособный спрос. Он не так велик, как выросло население. Все это вместе снижает общее потребление. Возможности для закупок ограничены. Поэтому запасы можно оценивать в тех же параметрах, в которых ООН декларирует. На 1 июня переходящие запасы, которые считает минсельхоз США, — на 18 недель. Для сравнения: переходящие запасы 2007–2008 годов, когда цены оказались предельными, были на 11 недель. Разницу чувствуете? Нормальная цена должна быть при таких запасах в 300 долларов, а может, и 280.

 А внутренняя цена?

— Внутренняя цена валится, темпы падения примерно 300–400 рублей в неделю. В начале июня средняя цена на пшеницу четвертого класса была 14,9 тысячи рублей, а в некоторых регионах и 14,3–14,5 тысячи есть. Это на 2 с лишним тысячи ниже старта нынешнего сезона по внутренней цене. Вообще, к концу сезона обычно цены подрастают, потому что зерно надо хранить, а это затраты. Мы вступаем в сезон со свежим зерном, и оно всегда на старте дешевле. Пока дохранили до конца сезона, естественно, отразилась в цене стоимость хранения. А хранить сейчас достаточно дорого — 100 рублей минимум за тонну в месяц.

 У нас так мало мощностей?

— Нет, это стоимость затрат на хранение. Зерно хранится непросто, его надо подрабатывать, есть энергозатраты, зарплаты нужно платить, содержать мощности и так далее. Какое-то зерно хранится на собственных складах у крестьян, а какое-то везется на элеватор, особенно то, что хорошего качества. Фураж можно и на склад себе завалить.

— В общем объеме зерна что из этого фураж, а что можно съесть потом?

— Прошлый урожай у нас был абсолютным рекордом по качеству пшеницы — 82 процента продовольственного зерна, очень мало фуража.

— Чем это объясняется?

— Технологиями. Мы технологично отсеялись, были применены достаточно мощные ресурсы, в том числе те, которые мы не можем использовать в нынешнем сезоне. Например, сельхозавиация.

— Почему в этом сезоне проблемы?

— Запрет на полеты. Весь юг не летает. Что мы получим в итоге с параметрами качества нынешнего урожай? Из-за отсутствия авиации будет большое количество клопа-черепашки. Это такой вредитель, который свой хоботок запускает в зерно, выделяет вещество, уничтожающее клейковину. В результате что происходит дальше? Перед тем как зерно перемолоть, его замачивают. Представьте, несколько зернышек, которые укусило насекомое, — и вся замоченная партия стала фуражом. Повреждение клопом-черепашкой на качестве зерна убийственно сказывается: все продовольственное зерно становится фуражным. На юге с этим вредителем боролись с помощью авиации. В прошлом году это являлось трендом, поэтому зерно было прекрасного качества. А в 2022-м обработки нет, поэтому окажется много фуража.

«У нас единственное, что покупают, так называемые улучшители. Это пшеница хороших кондиций 3-го или 2-го класса»«У нас единственное, что покупают, — так называемые улучшители. Это пшеница хороших кондиций третьего или второго класса»Фото: © Cfoto / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«У нас нет внутреннего рынка на высококачественную пшеницу»

— Сколько, как вы думаете, в этом году будет процентов качественного зерна?

— Я думаю, упадет до старых параметров — около 62–63 процентов продовольственного зерна. Нам этого хватит, но цена фуража существенно дешевле. Если 14,9 тысячи рублей стоит червертый класс пшеницы, то фураж — на тысячу меньше.

— Сколько стоит пшеница высшего класса?

— Третьего? Что такое высший класс?

— Самая качественная пшеница.

— У нас есть и первый, и второй класс. Если говорить о высшем качестве, то это так называемый хайпро, хайпротеин на международном рынке. Там протеин может доходить до 15–16 процентов, притом что наша стандартная позиция на международных рынках — это пшеница четвертого класса с протеином 12–12,5 процента. А третий класс — это 13–13,5 процента. Все упирается в деньги. Разная стоимость пшеницы на рынках. Дело в том, что у нас нет внутреннего рынка на высококачественную пшеницу.

— Почему?

— У нас единственное, что покупают, — так называемые улучшители. Это пшеница хороших кондиций третьего или второго класса. Скажем, есть ставропольские, алтайские улучшители, которые покупают в небольших количествах для формирования помольной партии. Это получается выгодно.

— Что такое улучшители? Какое-то химическое вещество?

— Нет. Это пшеница с высоким содержанием протеина, которую используют как улучшитель для помольной партии. Чтобы испечь хлеб, можно взять пшеницу третьего класса (13,5 процента протеина), перемолоть и получить нормальную муку. Ничего в нее добавлять уже не нужно. А можно это сделать другим способом, что получится экономически гораздо более выгодно. Поскольку премия за качество у нас очень низкая, то выгоднее купить пшеницу четвертого класса, при этом не очень экспортных кондиций. Четвертый класс может быть с 10–11 процентами протеина, а мы на экспорт поставляем с 12–12,5 процента протеина.

— Все лучшее — за границу?

— Нет, не лучшее. Мы начинали как раз с 10,5 процента протеина и довели до 12 процентов. Берете на мельницу пшеницу с 10 процентами протеина — продовольственное зерно низких кондиций — и замешиваете туда 20 процентов улучшителя с промышленным протеином. Забодяжили и получили муку примерно таких же параметров, как из пшеницы 3-го класса. Только у вас сырье на входе существенно дешевле. Почему это происходит? Потому что первые кондиции вообще не востребованы на внутреннем рынке, их продать некуда.

— Просто из-за цены их не покупают?

— Спроса нет. Поэтому на них нет цены, нет спроса.

— Что за границей тогда из них делают?

— Как выглядит рынок переработки? Есть так называемый дурум — пшеница твердых сортов, из которой производят макароны. У нас вечная проблема на внутреннем рынке — некуда девать эту твердую пшеницу, потому что наши макаронщики изготавливают свои изделия из мягкой пшеницы, она же дешевле.

— Хотя пишут всегда на пачке: макароны из твердых сортов пшеницы.

— Замечательно, только вы их сравните в готовом виде с итальянскими макаронами, которые делают в том числе из нашей твердой пшеницы. И до сих пор итальянцы, несмотря на все санкции, ее покупают. Мы же поставляем сейчас в Италию твердую пшеницу, а в России ее продать некуда.

— Мы гоним сырую нефть за границу. Есть эксперты, которые считают, что нужно развивать нефтепереработку. То же самое и с пшеницей. Есть ли смысл поставлять просто пшеницу? Может, лучше здесь развивать переработку и тем же итальянцам продавать уже макароны?

— Это все замечательно, хорошая идея, и флаг вам в руки. Давайте сопоставим. Я выступаю за переработку, в том числе глубокую, на своей территории. В данный момент у нас рекордно выросли поставки муки за рубеж. Посмотрите внимательно: когда и почему они выросли? После мартовского запрета вывоза зерновых в страны ЕАЭС. Куда идет эта мука? В страны ЕАЭС.

А что происходит на самом деле с мировым рынком муки? Мы торгуем пшеницей, ее мировой рынок может доходить до 280 миллионов тонн в особо удачные сезоны. А рынок муки — всего 16 миллионов тонн. А кто является главным поставщиком муки на мировой рынок? Турция, которая поставляет 6 миллионов тонн в год на мировой рынок.

— То есть она покупает наше зерно и…

— Совершенно верно! Она перемалывает не свое зерно, а наше под экспортные позиции. Почему? Объясняю, почему именно так происходит. У них же есть и свое зерно, но они устроили этот режим переработки. Для ввоза в Турцию действует пошлина 130 процентов. Это очень высокая пошлина, которая поддерживает внутреннее производство пшеницы в Турции, и они защищают тем самым своего производителя. Но при ввозе в рамках режима переработки они освобождаются от этой пошлины на ввоз с коэффициентом 1,28. Поскольку в Турции очень дорогая пшеница, то они устроили мотивацию для режима переработки. В результате мукомолы покупают наше зерно, беспошлинно его завозят с коэффициентом 1,28. Лишние объемы продают на внутреннем рынке, а у них обязательство — из этого 100-процентного завезенного объема обязаны вывести муку за пределы Турции. На таких условиях их правительство освобождает от пошлины. В результате получается перекрестное субсидирование: они могут перекладывать из внутренних продаж по высоким ценам экономику во внешние продажи. В итоге сколько мы ни пытались с турками конкурировать на внешних рынках по муке, они нас убивают. У них всегда хоть на цент, но дешевле мука. И поставляют в ту же Индонезию, на рынки Юго-Восточной Азии, во всю Африку. А мы там всегда неконкурентоспособные.

Что произошло в этом сезоне и почему у нас взрывной рост экспорта муки? Потому что турки отменили пошлину под эти бешеные цены. Режим переработки теперь не имеет перекрестного субсидирования в Турции. Они исторически пока еще сохраняют свои лидирующие позиции на мировом рынке муки. Мы имеем шанс заместить в каких-то объемах. Но и то мы наш рекорд по поставкам муки на экспорт в этом сезоне не побьем. А рекорд был в 2010 году, когда из-за засухи было необоснованное эмбарго на экспорт зерна. Поэтому вывозили дробленку и муку. Тогда вывоз муки за сезон составил 580 тысяч тонн, а сейчас всего 429 тысяч выплюнули на мировой рынок.

Я пытался в свое время завести дело в отношении Турции в рамках ВТО, потому что перекрестное субсидирование является нарушением правил. Я ходил в минэкономики, меня перенаправили к каких-то юристам, прикормленным в ВТО, которые мне объявили сумму в 3 миллиона долларов за экспертизу того, возможно ли подать иск в ВТО и завести дело в отношении Турции. А я тут при чем, пардон? Это чьи интересы — государства или нет, и кто должен этим заниматься? Никакого дела так и не заведено до сих пор.

Если турки вернут такой режим для переработки, то мы точно никогда не отобьем рынок муки. По идее, если бы у них не было этого режима переработки, рынок должен бы быть наш по определению. В данный момент у нас самые дешевые в мире внутренние цены на зерно. Дешевле не найдете ни в одной стране вообще. Естественно, это сырье для изготовления муки. В себестоимости муки 70 процентов — стоимость зерна. Конкурентоспособнее нашей муки сегодня в мире нет. Но как только турки вернут режим переработки, будут конкурентоспособны.

— Вопрос потребительского свойства: у той муки, которая у нас продается и на которой написано «высший сорт», он не совсем высший?

— Почему? Надо смотреть не на то, какой сорт указан, а какой ГОСТ. Либо можно сдать муку на экспертизу. Если выявят несоответствие, то производителя накажут за обман потребителя. Но, скорее всего, производители пользуются неграмотностью потребителя, который не в силах отличить высший сорт по ТУ и по ГОСТу. Высший сорт по ТУ может не соответствовать гостовским параметрам, потому что ТУ — технические условия предприятия, которые разработал сам производитель. У него свой высший сорт. Поймите, нет проблем произвести высший сорт по ГОСТу из пшеницы 4-го класса с добавлением улучшителей. Как это работает? Если вы берете нормальную «трешку» и запускаете ее в производство на мельнице, то параметры получаемой муки зависят от оборудования. Средний выход на хорошей мельнице, скажем «бюллеровской», — это 26–27 процентов высшего сорта, примерно 30 процентов — первого, остальное — это второй сорт или подольская по нашей классификации. Если вы берете «четверку», замешиваете с улучшителями, то в зависимости от их количества можете получить как меньшее количество муки высшего сорта, так и большее. Можно до 30 процентов довести, но это дорого, поэтому так никто не делает, потому что такая мука стоит дороже «трешки». А если вы добавите до 20 процентов улучшителей, то у вас будет 22–23 процента высшего сорта, а не 26–27, как с «трешки». Но это реально высший сорт по ГОСТу.

А дальше вы отправляете муку на хлебозавод и должны соблюсти требования покупателя. А у нас практически ни один хлебозавод муку высшего сорта не покупает. Почему? Если они начнут печь социальный хлеб из высшего сорта, то экономика треснет по швам. Это дорого. Поэтому хлебозаводы покупают муку первого сорта, иногда даже второго, и, добавляя уже в муку сухую клейковину, улучшители, получают те же параметры по всхожести теста. Сухая клейковина производится в России, например Ефремовский завод вырабатывает тысячу тонн в месяц.

— Выходит, в РФ нигде не купить буханку хлеба из муки первого или второго сорта?

— Почему же? Легко! Но за 200 рублей. Например, в «Азбуке вкуса» есть вкусный хлеб высшего сорта без всяких добавок и улучшителей. А за 30 рублей невозможно получить хлеб из муки высшего сорта.

Как мы регулируем этот рынок? У нас все время под давлением находятся цены на хлеб. Администрации всех уровней за этим следят и все время давят на производителей. Раздули из этого фетиш, лепят лозунги типа «Хлеб всему голова». Но даже не задумываются о том, что в Советском Союзе, где этот лозунг родился, хлебом называли пшеницу, а не булку на прилавке. В основе всего зерно. А сейчас все воспринимают так, что булка хлеба всему голова. Какое отношение к этому булка хлеба имеет? Непонятно. Посмотрите в потребительскую корзину по данным Росстата. Расходы населения на хлеб и хлебобулочные изделия составляют 2,5 процента максимум. А на животноводческую продукцию — 6 процентов. В животноводстве в основном молочка. Может, молоко тогда всему голова, а не хлеб, если с этой логикой подходить?

— Вы говорите, что у нас на пшеницу первого и второго класса нет спроса внутри страны. Кто у нас ее тогда покупает? Итальянцы?

— Да. Мы ее производим кот наплакал, но со всех сторон чиновники и ученые ноют, что мы потеряли производство ценной пшеницы. А его нет, потому что спрос отсутствует. Произвести сильную ценную пшеницу первого и второго класса не проблема. Это только инвестиции, просто в землю надо больше денег вложить.

— Удобрений больше?

— Удобрений в том числе. Это всего лишь специальные, более дорогие сорта и семена, технологии. Вопрос, как окупить эти дополнительные деньги, проинвестированные в землю, если рынка сбыта нет. А государство вообще никогда не заботилось о том, чтобы организовать рынок сбыта. Переработка у нас примитивная, протеин не ценится.

Более того, внутренняя классификация до сих пор по советским меркам, где заботы о глубокой переработке не было вообще. Никто не понимал, что протеин стоит денег. У нас в России так по наследству это и перешло. Если мы начнем сопоставлять, пытаться внутренний рынок перенастроить по мировым меркам, то нам придется менять более 300 ГОСТов, переписывать их с нуля, потому что классификация зерна построена по классам. Нигде в мире пшеницу не делят на классы, весь мир работает по американской классификации, а там все распределено по биологическим типам, например краснозерная и белозерная пшеница. Уже внутри биологического типа есть градации по качеству.

А у нас биологические типы ни в одном ГОСТе не описаны. Дальше выясняется, что Индия привыкла выращивать белозерную пшеницу, а у нас — краснозерная. Индусы, глядя на цвет этой пшеницы, говорили: «Что за дерьмо вы нам поставили?» Мы их долго приучали к тому, что наша пшеница не хуже белозерной, что это не фураж.

И к чему приводит, например, такой подход? Берем Курганскую область, где традиционно сеют смесь типов. Но из нее невозможно получить муку высокого качества, потому что разные типы требуют разных технологий. Поэтому курганское зерно всегда стоило дешевле, чем в других регионах.

— В Татарстане какую пшеницу выращивают?

— Я сейчас вам не скажу по регионам, где и какие традиции сложились — по-разному. Но там, где монотипная пшеница, этой проблемы нет. Вы отправляете каждый биологический тип на определенный уровень переработки, а на мельнице уже все зависит от мельника и технолога. Можно на одной и той же мельнице с одними и теми же входными параметрами по сырью получить абсолютно разный выход только за счет того, что технолог либо некомпетентен, либо гений. На своем опыте знаю, что лишь за счет технолога можно получить дополнительно от 2 до 5 процентов муки высшего сорта.

«Мы можем поставить в Афганистан по железной дороге, которая заканчивается на границе с этой страной. А дальше надо все перегружать на верблюдов»«Мы можем поставить в Афганистан по железной дороге, которая заканчивается на границе с этой страной. А дальше надо все перегружать на верблюдов»Фото: Алексей Белкин

«С качеством на Украине всегда была беда, они не умели производить продовольственную пшеницу»

— Вы говорите, что разговоры о голоде — истерия, чтобы поднять цены. Но есть эксперты, которые считают, что ситуация на Украине тоже сказывается на рынке зерна. Сколько зерна застряло на Украине? Если его так и не смогут вывезти, то сможет ли его кто-то заместить?

— На февраль было порядка 25 миллионов зерна. Сейчас, наверное, около 20 миллионов, может чуть меньше. Вывозится оно медленно. Сухопутными путями возможно вывезти около 1,5 миллиона тонн в месяц. Можно довести до 2–2,5 миллиона тонн максимум. А морем они могут грузить по 6–7 миллионов тонн ежемесячно. Но они сами заминировали свои акватории.

Аркадий Злочевский: «Истерия о грядущем голоде на самом деле играет только на одно – повышение цен»

— Какова доля украинского зерна в мировых поставках?

— В 20 миллионах тонн, которые застряли на Украине, в основном кукуруза, а не пшеница. Она идет на фураж. По пшенице они стали конкурентами России уже в «послекрымские» времена. До этого Украина тоже поставляла на мировой рынок пшеницу, но если у нас только продовольственная, то у них — фуражная. С качеством на Украине всегда была беда, они не умели производить продовольственную пшеницу. Поэтому мы не пересекались, это разные рынки сбыта: людей вы кормите или животных. Выгоднее для скотины кукуруза: урожайность выше, доходов больше. Поэтому они постепенно переключились на производство кукурузы. По ней они входят в топ-5 мировых поставщиков, могут поставлять более 20 миллионов тонн кукурузы.

Продовольственную пшеницу Украина научилась делать только после 2014-го и вышла на конкуренцию с нами буквально три года назад. Поэтому говорить о том, что мир как-то пострадает и не проживет без украинской пшеницы, — бог с вами! Это не так. Да, вместе мы можем достигать до 30 процентов торговых объемов по поставкам пшеницы, но из них 25 процентов российские. На Украину — не больше 5–7 процентов. Без них можно спокойно и беспроблемно прожить, мир вполне обойдется. Хотя поставки и так идут, просто темпы замедлились.

— Куда в таком случае Европа вывозит зерно чуть ли не военными поездами?

— В порты, например в Констанцу в Румынии или Прибалтику.

— В основном куда идет украинское зерно? В Африку?

— Да, Северная Африка, Ближний Восток, Китай. Они, как и казахи, гораздо больше пшеницы поставляют в КНР, чем мы.

— Казахам ближе?

— Разве они ближе по сравнению с нашей Сибирью? Это вопрос режима. Пока нет принципиального решения руководства Китая, наша пшеница будет очень трудно проходить на их рынок.

— Значит, нужно политическое решение.

— Так в КНР рынок устроен.

— Так может, голод, который обещают, случится не из-за Украины, а по причине высоких цен? Как бедные страны могут позволить себе покупать зерно по таким ценам?

— Конечно, никакого дефицита в мире нет. Ресурсов много. А вот покупательная способность низкая. Все упирается в цены. Есть давние традиции, скажем, Египет до нынешнего сезона был крупнейшим покупателем пшеницы. Сейчас по нашим закупкам он сместился на третье место. Пока первая Турция, а Иран второй.

— Иран тоже перерабатывает пшеницу? Не едят же они такое количество.

— В том числе. А также Иран даже без переработки транзитирует пщеницу в третьи страны.

— Мы не можем сразу поставлять в третьи страны? Зачем нам еще какие-то посредники?

— Логистика. Например, мы можем поставить в Афганистан по железной дороге, которая заканчивается на границе с этой страной. А дальше надо все перегружать на верблюдов. Раз дорог нет, нужно загружать в мешки и тюки в караван. Понимаете, о чем речь? Логистика во многих странах Африки и Ближнего Востока убивает поставки. Поэтому внутренние цены там бывают очень высокими.

Одни члены нашего союза как-то затеяли сеять пшеницу в Зимбабве. Там все хорошо с землей, климатом. Более того, можно собирать по два урожая в год, а внутренняя цена в 2 раза выше мировой — так стоит логистика. Но там есть очень большие политические риски. А это всегда взаимосвязанные вещи — риски и прибыль. Ты зарабатываешь, но в какой-то момент можешь потерять все.

«Вместе мы можем достигать до 30% торговых объемов по поставкам пшеницы, но из них 25% российские. На Украину не больше 5-7%»«Вместе мы можем достигать до 30 процентов торговых объемов по поставкам пшеницы, но из них 25 процентов — российские. На Украину не больше 5–7 процентов»Фото: © Xinhua / www.globallookpress.com

«Помимо зерна, можно много всего есть, тем более в Африке, где все на пальмах растет»

— В таком случае будет ли голод из-за ценового фактора? Говорят, что добавятся еще 100 миллионов голодающих.

— Добавятся. При такой цене точно. На самом деле это не голод. Голодом это называют в ФАО и продовольственной программе ООН. На самом деле это недоедающие. Во-первых, помимо зерна, можно много всего есть, тем более в Африке, где все на пальмах растет.

— Но там пустыни.

— Но люди там не живут, а селятся по рекам, у других источников воды. У них есть свои плантации и продукты, которые они производят. Поэтому это не 100-процентный голод, когда есть вообще нечего.

Во-вторых, риски завязаны не на недоступность продовольствия, а на сложившиеся традиции помощи малоимущим со стороны власти. Вспомните, когда произошла «арабская весна».

— 2011 год.

— Правильно. А что тогда случилось? Мы в 2010-м объявили эмбарго, отрубили им наши поставки. В результате Египет не смог выполнить программу продовольственной помощи. А там самый дешевый в мире хлеб. В Египте есть государственная закупочная организация, она покупает огромные объемы пшеницы по мировым ценам через тендеры. Мы туда активно поставляли, а у них тогда денег не хватило, чтобы по тем ценам закупить. Наше зерно ушло с рынка, цены вскочили вверх резко, и правительство не смогло выполнить программу. У них начались хлебные бунты, которые переросли в «арабскую весну».

— Значит, в следующем году мы снова ждем новых революций?

— Да, какие-то потрясения будут. Европейцы на самом деле почему за это топят? У них два мощных мотива. Во-первых, хотят денег подзаработать — на этой истерии цены поднимаются. Во-вторых, беженцы, которые к ним поедут, а это тоже политическая игра.

— Какой им прок от беженцев? У них и так уже вся Африка поселилась, плюс теперь и Украина.

— Для них это выгодно.

— Чем? Этих же людей надо кормить.

— Для страны и населения, безусловно, невыгодно и является проблемой. А для чиновников выгодно, потому что это бюджеты. Выгодно ли это всемирной продовольственной программе ООН? У нее же бюджеты на гуманитарную помощь формируются исходя из количества голодающих, недоедающих. То же самое происходит во всех структурах, которые занимаются беженцами. Чем их больше, тем богаче бюджеты. Бесплатно беженцам никто ничего не даст, везде идут деньги, потоки. Беженцев надо разместить, накормить. Даже если их захотят закопать, это тоже будет стоить денег.

— Есть ли риск, что беженцы и к нам побегут? Например, Леонид Холод сказал, что такое может случиться.

— К нам они не побегут. Им даже в голову такое не придет. Они побегут туда, где хороший уровень жизни, а у нас и так бедное население. К нам едут только из бывшего соцлагеря, и то они сейчас активно покидают Россию.

«Представьте объем — 83 тысячи тонн на одной площадке. А у нас самые крупные хлебокомбинаты в России перерабатывает всего 2,5 тысячи тонн в сутки»«Представьте объем — 83 тысячи тонн на одной площадке. А у нас самые крупные хлебокомбинаты в России перерабатывают всего 2,5 тысячи тонн в сутки»Фото: © Florencia Martin / dpa / www.globallookpress.com

«Наш риск сегодня стоит 50 долларов за тонну»

— Украина предложила создать зерновую ОПЕК без России. Такое возможно?

— Глупости. Более того, в 2008 году, когда минсельхоз возглавлял Алексей Гордеев, была организована рабочая группа по созданию зерновой ОПЕК. От Украины был тогда Юрий Мельник, а от Казахстана — Арман Евниев. Тогда речь шла о том, что цель — согласованная политика по черноморским отгрузкам. Черное море тогда торговалось с дисконтом. Он существовал, потому что это единственный географический пункт, где внутри по отгрузкам есть межстрановая конкуренция. В Руане или Мексиканском заливе никакой межстрановой конкуренции нет. Поэтому мы пытались сделать ОПЕК, но Украина отвалилась первой. Мы с казахами сразу решили, что без Украины это бессмысленно, ничего не выйдет. Поэтому рабочая группа сдохла из-за того, что ее покинул Мельник.

И как вы без России создадите какую-то ОПЕК? Какая цель будет? ОПЕК — это картельное соглашение, которое всегда имеет цель — удерживать цены на каком-то уровне. Как можно создать картель без России? Попробуйте — для нас даже лучше: чем выше цены, тем больше денег.

— Наше зерно продается с дисконтом. Почему? Причина в санкциях?

— Да, риски стоят денег.

— Мы же контракты исполняем.

— Да. Но как повезем? Кто будет страховать? Как платежи будут проходить? Это риски, которые закладываются в цены. Наш риск сегодня стоит 50 долларов за тонну. Мы торгуемся дешевле на 50 долларов. Мировые цены уже упали, надеюсь, что и дисконт уменьшится. Но избавиться от него совсем, пока есть риски, мы не сможем.

— Есть ли риск, что те страны, которые вводят против нас санкции, надавят на другие государства, чтобы те не закупали наше зерно?

— Нет. По нефти можно вторичными санкциями или как-то еще это обустроить. Но если Запад рискнет коснуться продовольствия и вторичными санкциями задавить потребителя, там такие бунты будут! Как вы можете лишить Египет дешевого хлеба?!

— Но вы же только что сказали, что они заинтересованы в бунтах и беженцах.

— В этом заинтересованы одни чиновники, а есть и другие. Да, они могут попытаться надавить на какие-то страны, но точно не на все.

— Да, как на Иран надавить, если он и так под санкциями?

— Ирану — по барабану. Но вода все равно дырочку найдет.

На самом деле у нас проблема одна — внутренняя регуляторика в аграрном секторе. Мы занимаемся маразмом, топим и уничтожаем собственную производственную мотивацию. У чиновников нет понимания. А ведь мы могли бы колоссально выигрывать на нынешних политических процессах, проводя грамотную политику.

— Что вы имеете в виду?

— Объясню вам некоторые вещи. Давно идут разговоры про глубокую переработку. Я как-то бывал в городе Декейтер в США, где стоят друг напротив друга два завода по переработке. Один принадлежит Tate& Lyle. А второй — Archer-Daniels-Midland (ADM). Компании хорошо известны из-за лизинового скандала, который случился в начале 2000-х, когда ФБР вскрыли картель между американцами, японцами и французами, которые торговали лизином. Когда в 1970-е годы ADM запустила на этом заводе цех по производству лизина, она удвоила его количество в мире. Картель просуществовал 25 лет. ФБР вскрыла их деятельность благодаря вице-президенту, который руководил производством в Декейтере. Был жуткий скандал, трех человек посадили, включая вице-президента, который их сдал. 180 млн долларов — такой штраф заплатила только ADM. По мотивам этого даже был снят фильм «Информатор» с Мэттом Деймоном в главной роли.

Так вот приехал я на этот завод — и челюсть в пол: на территории 15 охлаждающих станций. Два завода стоят рядом и потребляют столько энергии, сколько весь город. Завод ADM перерабатывает 50 тысяч тонн в сутки, второй — 33. Оба перерабатывают только кукурузу и сою, но конечная продукция, которую они выпускают, не пересекается. У ADM это лизин, масло, витамины, декстроза. А завод Tate& Lyle выпускает кукурузный сахар.

Представьте объем — 83 тысячи тонн на одной площадке. А у нас самые крупные хлебокомбинаты в России перерабатывает всего 2,5 тысячи тонн в сутки. Почему в США это возможно, а у нас нет? Главная и основная проблема — добавленная стоимость. Чем глубже переработка, тем больше добавленной стоимости. НДС у нас сколько?

— 20%.

— Да. А в США НДС является налогом штатов, а не федеральным. Поэтому НДС 0%. И как с 20% НДС вы обустроите глубокую переработку? Вся экономика вылетит в трубу! Одно дело, когда вы добавляете 10% стоимости в результате вашей деятельности. И 20% от этих 10% вы отдаете в качестве налога. И другое дело, когда у вас 2000% добавленной стоимости. При этом никто не избавляет вас от необходимости уплаты остальных налогов. Поэтому ни один подобный завод у нас построить невозможно, так как он никогда не окупится с таким режимом регулирования.

Поэтому у тех заводов в США главная проблема не налоги, а куда девать тепло. Помимо 15 охлаждающих станций, при заводах еще построены теплицы, которые они своим теплом отапливают, и рыбное хозяйство.

С пониманием у чиновников, как надо рулить, регулировать рынки, их грамотностью, компетенциями мы никогда не обустроим глубокую переработку. У нас почему-то не принято включать здравый смысл. В США нет на федеральном уровне НДС, но есть налог с продаж. Так введите такой же оборотный налог у нас, а НДС трансформируйте в механизм льготирования. Начисляйте НДС, но ставку сделайте приемлемой, скажем, 5%, и списывайте эти деньги с налоговой базы. Более того, его можно списывать и с убывочной стоимости. А это главный бич банковского сектора, который НДС не платит, у них через спекуляции как раз убывочная стоимость. Если положительная добавленная стоимость, вы списывайте с налоговой базы, а если отрицательная, то взимайте, демотивируйте банки спекулировать. Через это вы промотивируете бешеную добавленную стоимость, которой нигде в мире нет. Установите НДС как льготу, не обирайте добавленную стоимость, это же экономический абсурд. Если вы заинтересованы в стоимость добавлять, так мотивируйте через налоговую систему. А мы все за НДС держимся и повышаем его.

Как-то вводился льготный режим налогообложения в аграрном секторе, так называемый единый сельхозналог (ЕСХН). Красиво звучит: платишь ЕСХН и все. Это придумали депутаты. Я сразу сказал, что эта льгота будет работать исключительно в условиях криминала. Вы хотите черный и серый рынок? Вводите. Что из этого вышло? Несколько лет назад мы начали бороться с серым зерновым рынком, как-то сумели проблему решить. А как? Ограничив применение ЕСХН 60 млн рублей годового оборота, остальное ушло мимо этой льготы. Это не льгота, а абсурд. Настолько низкие компетенции, что не понимают, что ЕСХН, который вводился как льгота, крайне невыгоден по отношению к основной системе налогообложения. Как это работало? Не надо платить НДС, а налога на прибыль и так нет в сельском хозяйстве. Но это выгодно, если вы начисленный НДС отмываете в последующих звеньях цепи. НДС начисляется только на разницу. А тут вам сразу надо продать без НДС. НДС 10%, значит, на 10% ниже. Но НДС в общей стоимости вы платите 2-3%, с льготой 10%. Зашибись! Хорошая льгота. Но вы выиграете, если продадите с отмытым НДС по рыночной цене, которая включает НДС. Тогда вы экономите 2-3%. Но это же криминал, а мы объявляем льготой и делаем фундаментальным режимом в секторе. 20 лет с этим налогом воюю, так до конца и не победил.

«Средняя урожайность по всем зерновым — в районе 30-33 центнеров с гектара, по пшенице повыше — 37-38 центнеров с гектара»«Средняя урожайность по всем зерновым — в районе 30-33 центнеров с гектара, по пшенице повыше — 37-38 центнеров с гектара»Фото: © Cfoto / Keystone Press Agency / www.globallookpress.com

«Говорят, зажравшиеся колхозаны денег много заработали!»

— Вы критиковали систему прослеживаемости зерна, но говорили, что введение отложат на один год. Хотя недавно замминистра Оксана Лут заявила, что введение откладывать не будут.

— На портале оценки регулирующего воздействия вывесили постановление правительства, где было указано, что отложат введение системы на год, хотя мы просили на два. Значит, минсельхоз отменил решение правительства.

— Так все-таки отложат или нет?

— Нет, введут с 1 сентября, а мы в очередной раз посмеемся над этим абсурдом. Работать это не будет, зато будет куча проблем, геморроя и дополнительных затрат у производителей.

— Молочники тоже так говорили, когда эту систему вводили в их отрасли.

— Разные вещи. Молочники до сих пор страдают от этой системы и теряют деньги.

У меня к государству очень давние вопросы. Мы когда-нибудь займемся повышением конкурентоспособности отечественной продукции, или так и будем «мочить ее в сортире»? Мы все годы занимаемся ровно этим — уничтожаем конкурентоспособность. Кто-нибудь в стране понимает, на чем базируется конкурентоспособность нашего зерна? У нас два фундаментальных фактора. Первый — запас питательных веществ в почве. Но это же очень прискорбный факт, так как мы его не восполняем. Мы высасываем соки из земли, а туда недовкладываем, от этого и себестоимость ниже, чем у конкурентов. Они вкладывают в три-четыре раза больше питательных веществ в землю, чем мы. Да, нам исторически повезло: у нас 55% мировых запасов чернозема — это самая продуктивная пашня.

— Но этот же запас может истощиться.

— Конечно. Чтобы не истощился, его надо восполнять, а мы только высасываем. Что мы оставим детям и внукам?

— Какой второй фактор?

— От стыда можно под землю провалиться — дешевая стоимость труда. Ни у одного конкурента нет такой дешевой рабочей силы, как в России. Разве это фактор, которому надо аплодировать? Мы в госпрограмме ставим задачу — довести к 2024 году зарплаты на селе до 57% от городских доходов. Зашибись! Какому «мудрецу» в голову приходит так задачи формулировать? Во всем мире, в тех же Штатах, стоимость жизни в сельских территориях выше, чем в городских. Поэтому доходы в городах всегда ниже, чем в селе, где жить дороже. Может быть, надо поставить задачу, что городские доходы должны составлять 57% от сельских?

— У нас бы тогда сократили городские доходы, а не увеличили сельские.

— Вот два фактора, формирующие низкую себестоимость. И что мы дальше делаем? Когда случаются удачные сезоны, хорошие цены, рентабельность доходит до 100% и более, мы начинаем рентабельность мочить, убивать. У нас же главный мотиватор — цены. Всегда боремся, чтобы их понизить. Для этого и вводили пошлины, квоты. Но цены увеличивались не из-за того, что мировой рынок рос, а потому что рубль упал. Тогда почему вы не мочили нефть, газ, уголь металлы, удобрения? А зерно взялись мочить. Почему? Говорят, зажравшиеся колхозаны денег много заработали! Так это и есть уровень доходов на селе. Когда у нас случалось несколько удачных сезонов подряд, резко росли сельские доходы, зарплаты, инфраструктура начинала развиваться. Как только мочите, вы все это убиваете. А потом говорят, что надо специальную программу по сельским территориям принять, а то деревни пустеют. А кто будет стремиться в нищую деревню, если заработать деньги невозможно, стоимость жизни бешено дорогая, а уровень доходов ниже любого плинтуса? Как вы будете сельские территории развивать на бюджетные деньги? Оттуда все равно будут бежать.

«Мы впадем в зависимость от погоды, потому что технологии — главный инструмент защиты от погодных рисков»

— Какая сейчас урожайность с гектара?

— Средняя урожайность по всем зерновым — в районе 30-33 центнеров с гектара, по пшенице повыше — 37-38 центнеров с гектара. Но это все равно уровень в полтора раза ниже, чем у европейцев и американцев.

— Причина в недостатке удобрений? Или есть еще какие-то факторы?

— Нет, у нас есть регионы, где показатели близки к европейским, но их немного. Они компенсируют низкоурожайные регионы — Поволжье, Сибирь. Все зависит от технологичности. Допустим, едете в Кулундинскую степь: у одного урожай 40 центнеров, а у другого — 16. Все дело в технологиях.

— Самая высокая урожайность в Краснодарском крае?

— Да, на Кубани. Иногда к ним приближаются Юг и Центральная Россия. Но все зависит от хозяйств. Например, в Курской области получают до 80 центнеров пшеницы с гектара, но в тех хозяйствах, которые вкладываются в технологии. На Кубани цифры сопоставимы.

— Что под собой подразумевает технологичность?

— Это комплекс. Как правило, у чиновников нет понимания, что такое технологичность производства. Ее нельзя организовать на какой-то культуре, но можно организовать на площадях. Это значит, что в первую очередь должны быть грамотно выстроены севообороты. А севооборот — определенная цикличность, вы не можете сеять культуру по культуре. Нужен определенный цикл. А под разные культуры — разные способы обработки почвы, технологические приемы, удобрения и средства защиты. Более того, разная техника. Когда вы выстраиваете технологичность, вам надо по всем севооборотам соблюдать всю технологическую цепочку. Поскольку это цепочка, то выпадение одного звена приводит к уничтожению всей цепи. У вас не хватило, например, сеялки точного высева — и все, у вас генетика перестала работать, семена возвращаются к естественной урожайности. Значит, вылетели в трубу деньги, вложенные в удобрения, средства защиты, зарплаты. Вся технология рушится, а только она приводит к высокой урожайности.

— Из-за санкций этот фактор пострадает?

— Я еще в начале года говорил, что главный риск — разрыв технологических цепочек. Из-за этого мы впадем в зависимость от погоды, потому что технологии — главный инструмент защиты от погодных рисков. Но нам в этом году катастрофически везет с погодой. А технологичность потеряна из-за того, что выпадают звенья цепи: кто-то семена не те купил и посеет товарным зерном, а где-то выпали удобрения, средства защиты и т. д. Но из-за погодного везения мы потеряем качество, а не количество. Если бы были погодные риски, то мы бы сильно потеряли в количестве.

— Значит, следующий урожай под вопросом?

— Да, я думаю, что риски будут очень существенны. Посмотрим, как посеем озимые и во что это выльется. Все это можно было бы решить, если бы не обкладывали пошлинами зерновой рынок и не вынимали деньги из карманов крестьян. Мы считали, что еще под Новый год сектор потерял 300 млрд рублей. Это значит, что тупо не хватит, чтобы купить нормальные ресурсы и соблюсти технологическую цепочку. Разрушать технологии крайне болезненно и непродуктивно. Поэтому будут сокращаться площади посевов. Сейчас технологичность сильно упала, потому что все случилось неожиданно. Те, кто вложился до того, как начались риски, не рассчитывали, что будут такие взрывные процессы, например, семена подорожают в два раза одномоментно или средства защиты улетят в небеса. Некоторые члены нашего союза говорят, что денег нет на средства защиты, а значит, будут вручную пропалывать. Поэтому по низкорослым растениям вегетация будет идти хуже. Значит, потеряет в количестве, я уж не говорю про качество. Ручная прополка от химпрополки очень сильно по эффективности отличается. Конечно, что-то вырастет, но колосков будет меньше.

— У нас нет отечественных аналогов?

— 55% от потребляемых средств защиты производится в России, остальное завозилось в готовых формах. Но эти 55% до последнего грамма сделаны из импортных действующих веществ. Их мы совсем не производим. В основном, покупаем в Китае. Благо, он не проводит санкционную политику и не отрубит нам поставки. Но надо понимать, как сработал рынок. Средства защиты — уникальный сектор для АПК, там покупается не средство защиты, а приобретается технология. Вместе с поставкой препаратов вы покупаете технолога, технологическое сопровождение. Сам крестьянин никогда не рассчитает средства защиты так, как технолог.

Один из поставщиков импортной готовой продукции — компания «Сингента», а поставщик кормовых добавок — французская компания «Адиссео». Обе компании — собственность «Кем Чайна», производителя действующих веществ. Почему препараты «Сингеты» в два раза подорожали? Потому что в долларах рассчитываются, и «Кем Чайна» наш внутренний курс в голову не придет. Поэтому все действующие вещества, включая наши внутренние, подорожали в два раза, в том числе готовые препараты. У нас есть «Щелково-агрохим», «Август» — крупные агрохимические компании, но только они стоят на зарубежном фундаменте. Куда ни плюньте, все равно попадете в валютозависимость, импортозависимость. А импортозамещения никогда и не было. То, что случилось в 2014 году и что назвали импортозамещением, было основано на девальвации рубля. Он обвалился в два раза — вот и повысилась конкурентоспособность отечественной продукции, а вовсе не из-за решений правительства. По повышению конкурентоспособности отечественной продукции ни одной меры никогда не было принято. Все только снижали.

— Но еще уничтожили, видимо, не все.

— Я вам уже объяснил, на чем основана наша базовая конкурентоспособность. Просто растениеводство и зерновое хозяйство перекрестно субсидирует все остальное: переработку, смежников. Откуда сейчас возникла конкурентоспособность нашей муки? От того, что цены на зерно самые низкие, поэтому и мука дешевая. Если вы посмотрите на стоимость процесса переработки, то она в два раз дороже, чем у турков.

«Почему мы впали в импортозависимость? Разве у нас нет потенциала? Есть! Но для этого надо поменять мозги, а следом — режим регулирования»«Почему мы впали в импортозависимость? Разве у нас нет потенциала? Есть! Но для этого надо поменять мозги, а следом — режим регулирования»Фото: Алексей Белкин

«Турция на втором месте в мире по экспорту семян, не имея собственной генетики и селекции»

— Если ЛДНР входят в состав России, увеличится ли у нас количество пашни?

— Какие-то площади прибавятся. Но что мы от этого выиграем?

— Климат там лучше, чем в большей части России.

— Не питайте иллюзий, это мелкие регионы, они на уровне районов, даже не наших областей. Разве это крупный регион относительно России? Если бы вся Украина присоединилась, это дало бы нам прибавку в 1,5 среднероссийские области. Крым присоединили, и много выиграли с точки зрения зерна?

— Они разве не производят зерно?

— Среднее производство крымского зерна — 1 миллион 300 тысяч тонн в хороший год, иногда может доходить до 1 миллиона 700 тысяч. Это принципиально при 120 миллионах тонн урожая? Вот и вся цена вопроса.

Мы гораздо больше можем получить за счет здравой политики. Хоть обременения снимите даже помогать не надо, только не мешайте, и мы произведем гораздо больше.

— С семенами тоже все плохо?

— Очень плохо. Все проблемы — следствие режима регулирования. У нас есть член союза, который занимается производством сои на Дальнем Востоке. У него хорошие отношения с японцами, которые покупают его сою, чтобы изготавливать тофу. У него соя дешевле, чем японская альтернатива. Он сеет немецкую соевую генетику. Но семена не внесены в российский реестр. Дважды он пытался через производителей семян внести их в реестр, они все время получали отлуп от госкомиссии, которая заявила, что семена не соответствуют стандарту. Это же маразм! Почему отвергли? Говорят, что у них урожайность ниже. Но только это раннеспелый сорт, а такого в России вообще нет. А еще у него совершенно бешеный протеин, который и нужен для тофу, другая соя не подходит. Ни из одного отечественного сорта невозможно сделать тофу. Вот так это выглядит. А раз в реестр не занесены семена, то и сеять в России нельзя. С такими подходами у чиновников мы ничего не исправим.

Почему мы впали в импортозависимость? Разве у нас нет потенциала? Есть! Но для этого надо поменять мозги, а следом — режим регулирования. Посмотрите на Турцию, там тоже был неадекватный режим, но что-то у них произошло, и они его поменяли лет 30 назад. Они поняли, что с рынком семян и селекционных достижений надо себя иначе вести. Генетика не бывает дешевой. Значит, к ней надо по-другому подходить. Они поменяли полностью режим регулирования и обустроили мотивацию. В итоге Турция на втором месте в мире по экспорту семян, не имея собственной генетики и селекции. Вот что такое режим регулирования на этом рынке.

А что мы делаем? У нас вся селекционная база в наличии, богатейшие генетические банки, коллекции, мозги еще не все потеряны. Но мы впали в импортозависимость и тащим семена из Турции.

— Надеюсь, что Турция нам семена продаст.

—Это не турецкие семена, а наши, которые мы размножаем в Турции, потому что у себя невыгодно.

Источник: https://www.business-gazeta.ru

Повышенный спрос на тайскую птицу приведет к увеличению импорта фуражной пшеницы

Категории Мировые новости, НовостиОпубликовано

Согласно прогнозу USDA FAS, тайский импорт фуражной пшеницы увеличится на 14% по сравнению с предыдущим годом, до 1,6 млн тонн.

В отчете указывается повышенный спрос на тайскую птицу на нескольких рынках, включая Южную Корею, и указывается, что производство бройлеров и несушек в Таиланде в этом году составит до 57% от общего спроса на корма.

«Трейдеры ожидают высокого спроса на экспорт мяса птицы в связи с восстановлением экономики, что приведет к увеличению спроса на фуражную пшеницу и другие кормовые ингредиенты в птицеводстве».

Авторы сообщили, что правительство Таиланда отреагировало на просьбы местных комбикормовых заводов и животноводческой отрасли о принятии чрезвычайных мер для борьбы с ростом цен на импортные кормовые ингредиенты, которые, по словам заинтересованных сторон, достигли рекордных значений за последние десять лет.

Производство кормов для скота в стране замедлилось в первом квартале 2022 года из-за роста цен как на кормовые ингредиенты, так и на топливо, сообщило Министерства сельского хозяйства США. На рост цен конечно же повлиял военный конфликт в Украине, а также нехватка транспортных контейнеров.

Специалисты по сельскому хозяйству отмечают, что комбикормовые заводы в Таиланде стали использовать больше кукурузы местного производства, соевой муки и беспошлинно импортируемой кукурузы в кормах для птицы и свиней из-за высоких цен на фуражную пшеницу.

Правительство временно сняло ограничения на импорт фуражной пшеницы в период с 10 мая по 31 июля 2022 года, отменив требование о том, что импортеры должны закупать отечественную кукурузу перед импортом фуражной пшеницы с коэффициентом поглощения 3 к 1.

Согласно публикации Министерства сельского хозяйства США, Таиланд импортирует примерно 58% фуражной пшеницы из Украины, за ней следуют Румыния (около 21%) и Австралия (11%).

Правительство также одобрило увеличение квоты на импорт фуражной кукурузы до 600 000 тонн в период с 10 мая по 31 июля 2022 года. Первоначальная квота на импорт составляла 54 000 тонн в соответствии с обязательствами перед ВТО, сообщают авторы обзора.

Кроме того, в обзоре отмечается, что импорт ячменя в Таиланд значительно сократился в 2021/22 МГ до 0,15 млн т, что на 78% меньше, чем за аналогичный период прошлого года.

«Таиланд импортирует большую часть своего ячменя из Австралии. Австралийский ячмень ввозится беспошлинно в соответствии с Тайско-австралийским соглашением о свободной торговле. Импорт сушенной барды (DDGS) также значительно снизился в 2021/22 МГ до 0,20 млн т, что на 53% меньше, чем за тот же период прошлого года.

Мировые цены на фуражное зерно снизились в мае 

Категории Мировые новости, НовостиОпубликовано

» В мае среднее значение Индекса цен на зерновые ФАО составило 173,4 пункта, что на 3,7 пункта (2,2 процента) выше апрельского показателя и на целых 39,7 пункта (29,7 процента) выше показателя мая 2021 года. Продолжился рост четвeртый месяц подряд мировых цен на пшеницу, который в мае составил 5,6 процента и увеличился по сравнению с показателем прошлого года в среднем на 56,2 процента, что лишь на 11 процентов ниже рекордного показателя марта 2008 года. Этот резкий рост цен на пшеницу обусловлен введенным Индией запретом на экспорт в связи с опасениями относительно состояния культур в ряде ведущих стран–экспортеров, а также снижением ожидаемых объемов производства на Украине в результате войны. Мировые цены на фуражное зерно, напротив, снизились в мае на 2,1 процента, но все же были на 18,1 процента выше показателя прошлого года. В связи с некоторым улучшением состояния культур в Соединенных Штатах Америки, сезонным увеличением предложения со стороны Аргентины и приближающимся началом уборочной кампании основного урожая кукурузы в Бразилии, цены на это зерно снизились на 3,0 процента; однако они все же на 12,9 процента выше уровня мая 2021 года. Мировые цены на сорго в мае также снизились на 3,1 процента; однако под влиянием динамики цен на рынках пшеницы и в связи с опасениями относительно состояния культур в странах Европейского союза цены на ячмень выросли на 1,9 процента. В мае мировые цены на рис продолжили свой рост пятый месяц подряд. Котировки выросли во всех основных сегментах этих рынков, однако в наименьшей мере (2,6 процента) за месяц выросли цены на самые популярные на рынке индийские сорта в связи с большими объемами предложения, особенно в Индии.

Иордания закупила 60 000 тонн фуражного ячменя

Категории Мировые новости, НовостиОпубликовано

Вчера, в ходе международного тендера Министерство торговли и промышленности Иордании закупило 60 000 тонн фуражного ячменя, сообщили европейские трейдеры.

Ячмень был куплен у компании Ameropa по цене 445 долларов США за тонну, включая стоимость и фрахт (c&f). Поставки запланированы на первую половину сентября.

Трейдеры сообщили, что еще три компании сделали следующие предложения в долларах за тонну c&f: Cargill по 463 доллара, Viterra по 468 долларов и Bunge по 470 долларов.

Иордания собиралась закупить на тендере 120 000 тонн ячменя.

Прогнозируется снижение объема торговли кукурузой и другими фуражными зерновыми

Категории Мировые новости, НовостиОпубликовано

Как сообщила сегодня Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций (ФАО), после значительного скачка месяцем ранее в апреле мировые цены на продовольственные товары в целом снизились, главным образом вследствие умеренного снижения цен на растительные масла и зерновые.

Среднее значение Индекса цен на зерновые ФАО в апреле 2022 года составило 157,9 пункта, что на 1,1 процента ниже показателя за март, когда его значение достигло исторического рекордного уровня. Вместе с тем значение этого индекса, который позволяет ежемесячно отслеживать колебания мировых цен на наиболее ходовые продовольственные товары, оказалось на 29,4 процента выше показателя за апрель 2021 года.

Среднее значение Индекса цен на зерновые ФАО в апреле снизился на 0,7 пункта, главным образом вследствие снижения мировых цен на кукурузу на 3,0 процента. Международные цены на пшеницу выросли на 0,2 процента: основным фактором роста цен остается продолжающаяся блокировка портов на Украине и опасения по поводу состояния посевов в Соединенных Штатах Америки, при этом более масштабные поставки из Индии, а также более высокий, чем ожидалось, экспорт из Российской Федерации, оказали сдерживающее воздействие на цены. Международные цены на рис выросли на 2,3 процента по сравнению с мартовским уровнем, чему способствовал высокий спрос со стороны Китая и стран Ближнего Востока.

ФАО также представила новый выпуск Сводки предложения зерновых и спроса на зерновые, в которой приведен обновленный прогноз, указывающий на вероятное снижение объема торговли зерновыми в мире на 1,2 процента в сезоне 2021–2022 годов (июль/июнь) по сравнению с уровнем предыдущего года.

Прогнозируется снижение объема торговли кукурузой и другими фуражными зерновыми, в то время как объемы торговли рисом могут вырасти на 3,8 процента, а пшеницей – на 1,0 процента вследствие более высокого, чем ожидалось ранее, экспорта из Российской Федерации в Египет, Исламскую Республику Иран и Турцию.

Учитывая, что уборка практически всех зерновых уже завершена, ФАО ожидает, что мировое производство зерновых в 2021 году составит 2 799 млн т, что на 0,8 процента выше, чем в сезоне 2019–2020 годов.

Согласно прогнозам, объем потребления зерновых в мире в сезоне 2021–2022 годов увеличится на 0,9 процента по сравнению с предыдущим годом и составит 2 785 млн т.

ФАО оценивает уровень запасов зерновых в мире на конец сезона 2022 года в 856 млн т, что на 2,8 процента выше уровня начала сезона и в основном обусловлено приостановкой экспорта из Украины. Если данный прогноз ФАО подтвердится, то соотношение запасов зерновых в мире к их потреблению составит 29,7 процента, «сохранившись в целом на достаточно комфортном уровне».

ФАО по-прежнему ожидает, что объем производства пшеницы в мире в 2022 году достигнет 782 млн т. Этот прогноз составлен с учетом ожидаемого 20-процентного сокращения посевных площадей на Украине, а также обусловленного засухой снижения объемов производства в Марокко.

Что касается фуражных зерновых, то, согласно Сводке, в Бразилии в 2022 году ожидается рекордный урожай кукурузы в 116 млн т, при этом погодные условия могут привести к снижению производства кукурузы в Аргентине и Южной Африке. Согласно предварительным данным посевные площади под кукурузой в Соединенных Штатах Америки могут сократиться на 4 процента на фоне опасений по поводу высокой стоимости удобрений и других средств производства.

Индийские птицеводы страдают из-за роста экспорта фуражного зерна

Категории НовостиОпубликовано

Увеличение экспорта фуражного зерна из Индии затрудняет местным производителям мяса птицы возможность договариваться о ценах. Президент Ассоциации птицеводов и селекционеров (Махараштра) С. Васанткумар сообщил, что цены на кукурузу и соевый шрот выросли на 46% и 53% соответственно. Это увеличило себестоимость продукции до исторического максимума в 1,37 доллара США за кг. Министерство сельского хозяйства США в ноябре 2021 года ожидало, что экспорт индийской кукурузы упадет с 3,59 млн тонн в 2020/2021 МГ до 2,5 млн тонн в 2021/2022 МГ. Кризис на Украине сделал индийскую кукурузу привлекательной в регионе.

Прогноз по объемам торговли и потребления зерновых в сезоне 2021–2022 годов пересмотрен в сторону понижения

Категории НовостиОпубликовано

Произведенный в этом месяце ФАО пересмотр прогнозов на сезон 2021–2022 годов в основном обусловлен последствиями конфликта на Украине для рынков зерновых, прежде всего пшеницы и кукурузы. Закрытие украинских портов привело к значительному сокращению экспорта из страны, в то время как финансовые и логистические трудности осложнили экспорт из Российской Федерации. Ожидается, что эти факторы сохранят свою актуальность в течение всего сельскохозяйственного сезона 2021–2022 годов. Сокращение экспорта из Черноморского региона уже привело к снижению товарооборота в регионе, а также росту цен на мировых рынках, сокращению объемов импорта, снижению темпов роста спроса и объема запасов в ряде стран по сравнению с предыдущими прогнозами. Кроме того, сложившаяся ситуация привела к росту неопределенности на рынках пшеницы и кукурузы, изменениям в торговых потоках и введению экспортных ограничений в ряде стран.

В этом месяце ФАО скорректировала в сторону незначительного повышения свой прогноз по объему производства зерновых в мире в 2021 году, который теперь составляет 2 799 млн тонн, что на 0,8 процента выше, чем на конец 2020 года. Прогноз по объему производства фуражных зерновых в мире в этом месяце также был пересмотрен в сторону незначительного повышения и в настоящее время оценивается в 1 206 млн тонн, что обусловлено ожидаемым небольшим повышением оценок по объему производства кукурузы на Украине, где, согласно официальным данным, урожай может оказаться выше, чем ожидалось ранее. Прогноз по объему производства пшеницы в мире также был повышен до 777 млн тонн, что связано с улучшением видов на урожай в Австралии. Что касается риса, то ожидания по объемам его производства в Таиланде были повышены с учетом скорректированных в сторону увеличения официальных оценок урожая 2020 года, а также в силу значительного расширения посевных площадей под рисом в качестве второй культуры в 2021 году, уборка урожая которого ведется в настоящее время. Вместе с тем, прогноз по производству в Индонезии был понижен, поскольку, согласно официальным данным, третий урожай, сбор которого завершился в конце 2021 года, оказался ниже ожидавшегося вследствие засушливых погодных условий и продолжающегося вывода земель из оборота. В результате этих корректировок общемировое производство риса в 2021 году, по прогнозам, может составить 520,3 млн тонн (в пересчете на обрушенное зерно), что на 0,7 процента выше, чем в 2020 году, достигнув исторического рекордного уровня.

Что касается производства пшеницы в 2022 году, то ФАО незначительно понизила свой прогноз по сравнению с его мартовским уровнем, главным образом вследствие конфликта на Украине; вместе с тем, объем производства этой культуры, как ожидается, вырастет на 1,1 процента до 784 млн тонн. Производство пшеницы на Украине может опуститься ниже средних значений за последние пять лет: не менее 20 процентов площадей под озимой пшеницей убрано не будет как в результате прямого ущерба, так и нехватки или полного отсутствия ресурсов для уборки урожая. Кроме того, в 2022 году ожидается снижение урожая в результате нарушения доступа к средствам производства и полям, что затрудняет своевременное ведение сельскохозяйственной деятельности. Что касается Российской Федерации, то установившиеся благоприятные погодные условия привели к улучшению видов на урожай и, принимая во внимание поступающие из страны данные, объем производства может превысить средний за последние пять лет уровень; вместе с тем данный прогноз носит предварительный характер в силу наличия факторов неопределенности относительно возможности импорта некоторых сельскохозяйственных вводимых ресурсов. В Европейском союзе, несмотря на благоприятные погодные условия на большей его части, ожидается более низкий урожай, что обусловлено дефицитом осадков в юго-западных областях. С учетом вероятного незначительного снижения посевных площадей общий объем производства пшеницы в Европейском союзе в 2022 году окажется ниже прошлогодних значений и составит 134 млн тонн. В Северной Америке ценовая конъюнктура благоприятствует расширению посевных площадей в Канаде и Соединенных Штатах, что должно привести к росту объемов производства. По прогнозам, объем производства пшеницы в Канаде составит 31,2 млн тонн, значительно превысив слабые показатели 2021 года, а в Соединенных Штатах – 53 млн тонн, где, однако, затяжное отсутствие осадков чревато ухудшением видов на урожай.

Что касается Азии, то в этом месяце прогноз по производству пшеницы в Пакистане был незначительно снижен на фоне информации о дефиците вводимых ресурсов и локализованных очагов листовой ржавчины, что может привести к сокращению урожайности. Несмотря на это объем производства пшеницы в 2022 году ожидается на уровне 28 млн тонн, что выше средних показателей за предыдущие пять лет. Производство в Индии в 2022 году также может незначительно увеличиться. На Ближнем Востоке, согласно прогнозам, производство сохранится на среднестатистическом уровне, в то время как в Северной Африке (Марокко, западные области Алжира и центральный Тунис), где установились засушливые условия, в 2022 году ожидается более низкий урожай.

Что касается фуражных зерновых, то в Аргентине и Бразилии виды на урожай остаются благоприятными: производство кукурузы в 2022 году может значительно превысить средние показатели. В частности, в Бразилии в 2022 году, несмотря на засуху, от которой пострадали посевы кукурузы неосновного сезона, ожидается, что объем производства кукурузы второго урожая (сафринья), сев которой был недавно завершен, может достичь рекордного уровня в 112 млн тонн. Что касается юга Африки, то в ЮАР объем производства кукурузы в 2022 году может снизиться по сравнению с показателями прошлого года вследствие сокращения посевных площадей; в настоящее время он оценивается в 15 млн тонн, что выше среднего для страны уровня.

Прогноз по потреблению зерна в мире в сезоне 2021–2022 годов был понижен по сравнению с показателем предыдущего месяца на 12,4 млн тонн и теперь составляет 2 789 млн тонн, что на 1,0 процента больше, чем в сезоне 2020–2021 годов. Прогноз потребления пшеницы в сезоне 2021–2022 годов был понижен на 2,4 млн тонн вследствие сокращения ее потребления в кормовых целях по сравнению с предыдущими оценками, прежде всего в Индии и Европейском союзе, в связи с ожидаемым увеличением экспорта. Несмотря на это потребление в сезоне
2021–2022 годов может вырасти на 1,2 процента. Прогноз потребления фуражных зерновых в сезоне 2021–2022 годов также был понижен на 10,5 млн тонн по сравнению с предыдущими ожиданиями, что обусловлено сокращением прогнозов по потреблению кукурузы и ячменя. Основная причина пересмотра прогноза на 6,8 млн тонн связана с ожидаемым снижением внутреннего потребления кукурузы в Аргентине на фоне роста экспорта, а также в ряде других стран, что обусловлено сокращением запасов на глобальном уровне и высокими ценами. Несмотря на произведенный в этом месяце пересмотр в сторону понижения объем потребления кукурузы в сезоне 2021–2022 годов может увеличиться на 2,0 процента. Согласно оценкам, объем потребления риса в мире в сезоне 2021–2022 годов вырастет на 1,8 процента по сравнению с прошлым годом, достигнув нового рекордного уровня в 520,5 млн тонн. На этом уровне значение прогноза оказалось почти на 0,5 млн тонн выше, чем ожидалось в марте, что обусловлено более высокими показателями уровня потребления в кормовых целях в Китае и Таиланде, с лихвой перекрывшими некоторое снижение потребления в пищевых целях в Бразилии и Индонезии.

Как ожидается, запасы зерновых в мире на конец 2022 года окажутся на 2,4 процента выше уровня начала сезона и составят почти 851 млн тонн, что на 15 млн тонн больше, чем ожидалось месяцем ранее. Запасы пшеницы и кукурузы в мире по итогам этого месяца были пересмотрены в сторону повышения на 4,5 и 8,3 млн тонн соответственно, что главным образом связано с увеличением запасов пшеницы и кукурузы на Украине и в Российской Федерации на фоне ожидаемого снижения экспорта. Данный рост запасов позволил компенсировать пересмотр прогноза в сторону понижения по ряду других стран. В частности, в некоторых основных странах‑экспортерах понижение прогноза по запасам объясняется увеличением экспорта, в то время как во многих странах-импортерах, в особенности ближневосточных и североафриканских, оно связано с ожидаемым падением поставок из Украины и Российской Федерации. В целом запасы пшеницы и кукурузы в мире, как ожидается, по сравнению с уровнем начала сезона вырастут на 2,3 и 3,1 процента соответственно. С учетом данных прогноза по запасам и потреблению за этот месяц, показатель соотношения объема запасов и потребления зерновых в мире может составить 29,7 процента, что несколько ниже показателя 29,8 процента в сезоне 2020–2021 годов, сохранившись в целом на достаточно комфортном уровне. Запасы риса в мире на конец сезона 2021–2022 годов ожидаются на уровне 192,7 млн тонн, что на 1,2 процента выше, чем годом ранее. На этом уровне запасы риса выросли на 1,7 млн тонн по сравнению с мартовским прогнозом, главным образом в связи с корректировкой прогноза в сторону повышения. В Таиланде уровень запасов достиг нового максимального уровня в 55,4 млн тонн, обеспечив основную долю прироста экспортных запасов в мире в целом.

По сравнению с данными предыдущего прогноза, в этом месяце ожидаемый ФАО объем мировой торговли зерновыми в сезоне 2021–2022 годов снизился на 14,6 млн тонн до 469 млн тонн, что на 2,0 процента ниже, чем в сезоне 2020–2021 годов. Основная причина понижения прогноза по данному показателю в этом месяце связана со снижением оценок по экспорту пшеницы и кукурузы из Украины и Российской Федерации и соответствующего снижения показателей импорта в ряде стран. Как отмечалось в начале публикации, прогноз по экспорту пшеницы в сезоне 2021–2022 годов из Украины вследствие закрытия портов был понижен на 5,0 млн тонн, а из Российской Федерации вследствие финансовых и грузовых ограничений – на 3,5 млн тонн. Как ожидается, страны-импортеры постараются удовлетворить спрос за счет увеличения экспорта пшеницы из Европейского союза и Индии. Однако эти дополнительные поставки смогут компенсировать падение экспорта из Черноморского региона лишь отчасти. Помимо близких к рекордным ценам, сокращение прогнозов по импорту для ряда стран, особенно ближневосточных и североафриканских, также связано со снижением предложения на глобальном уровне. Таким образом, принимая во внимание произведенную в этом месяце корректировку в сторону понижения на 4,2 млн тонн, объем торговли пшеницей в мире сохранится на близких к прошлому году уровнях. В этом месяце прогноз по объему торговли фуражными зерновыми в мире в сезоне 2021–2022 годов также был понижен на 10,4 млн тонн вследствие понижения оценок по экспорту кукурузы из Украины и Российской Федерации на 12,5 и 2,0 млн тонн соответственно в связи с упомянутыми выше проблемами. Это приведет к росту поставок из Аргентины, Индии и США. Однако, как и в случае с пшеницей, увеличение экспорта из этих стран сможет лишь частично компенсировать выпадающий экспорт из Черноморского региона. В целом более низкое предложение на фоне рекордно высоких цен может привести к снижению импорта рядом стран, вследствие чего объем торговли кукурузой в мире окажется на 6,6 процента ниже уровня 2020–2021 годов. Прогноз по объему международной торговли рисом в 2022 году (январь–декабрь) по сравнению с его мартовским уровнем не изменился и, как ожидается, окажется на уровне 53,4 млн тонн, что на 3,8 процента выше рекордного уровня 2021 года.

Источник: ФАО

Мировые цены на зерно в марте резко повысились

Категории НовостиОпубликовано

Как сообщила сегодня Продовольственная и сельскохозяйственная организация Объединенных Наций (ФАО), российская спецоперация в Черноморском регионе спровоцировала потрясения на рынках основных зерновых культур и растительных масел, в результате чего мировые цены на продовольственные товары в марте резко выросли и достигли максимального исторического уровня.

В марте 2022 года среднее значение Индекса продовольственных цен ФАО составило 159,3 пункта, что на 12,6 процента выше значения февраля, когда оно достигло самого высокого уровня с момента создания данного индекса в 1990 году. Этот индекс позволяет ежемесячно отслеживать колебания мировых цен на корзину наиболее ходовых продовольственных товаров. На этом уровне индекс оказался на 33,6 процента выше, чем в марте 2021 года.

Значение Индекса цен на зерновые ФАО в марте оказалось на 17,1 процента выше, чем в феврале, что было обусловлено значительным ростом цен на пшеницу и все фуражные зерновые, главным образом вследствие ситуации на Украине. В последние три года на долю Российской Федерации и Украины приходилось около 30 процентов мирового экспорта пшеницы и 20 процентов мирового экспорта кукурузы. Мировые цены на пшеницу в течение месяца взлетели на 19,7 процента, чему также способствовали опасения относительно состояния посевов в Соединенных Штатах Америки. Цены на кукурузу за месяц выросли на 19,1 процента, достигнув рекордного уровня, и, кроме того, рост цен затронул ячмень и сорго. В то же время в результате разнонаправленной динамики цен на рис из разных стран и разного качества среднее значение котировок этого вида зерновых в марте практически не изменилось и оказалось на 10 процентов ниже показателя за аналогичный период прошлого года.

Индекс цен на растительные масла ФАО вырос на 23,2 процента в результате роста котировок подсолнечного масла, ведущим мировым экспортером которого является Украина. Цены на пальмовое, соевое и рапсовое масло также заметно выросли в результате повышения цен на подсолнечное масло и сырую нефть, при этом в случае соевого масла фактором, оказавшим дополнительную поддержку котировкам, стали опасения относительно сокращения экспорта из Южной Америки.

Спрос на фуражную пшеницу на Филиппинах упадет из-за повышения цен

Категории НовостиОпубликовано

Министерство сельского хозяйства США прогнозирует, что спрос на фуражную пшеницу на Филиппинах в 2022/23 году достигнет 2,4 млн тонн, что на 300 000 тонн меньше, чем в предыдущем году. Среди причин — продолжающийся российско-украинский конфликт и попытки местных комбикормовых заводов заменить пшеницу ячменем по мере роста цен на фуражную пшеницу. Также сохраняется неопределенность со стороны местного свиноводческого хозяйства, ведущего потребителя фуражной пшеницы, из-за АЧС. «Хотя есть возможность использовать фуражную пшеницу в рационе птицы, мы должны быть осторожны, потому что это может вызвать проблемы с кишечником», — сказал консультант по питанию.

Спрос на фуражное зерно в Японии растет

Категории НовостиОпубликовано

Согласно отчету Глобальной сельскохозяйственной информационной сети Службы зарубежного сельского хозяйства Министерства сельского хозяйства США (USDA), в связи с расширением производства животноводческой продукции в Японии сохранится устойчивый спрос на фуражное зерно, особенно на рис.

В отчете говорится, что импорт кукурузы, должен сократится в 2021-22 и 2022-23 маркетинговых годах, поскольку комбикормовые заводы решили увеличить долю недорогого риса в своих комбикормах взамен кукурузы.

Министерство сельского хозяйства США заявило, что ожидает, что спрос на корма в Японии «будет устойчивым, чтобы удовлетворить потребности растущего поголовья домашней птицы и свиней», которое восстанавливается после спорадических вспышек птичьего гриппа и классической чумы свиней в 2021 году. Домашняя птица и свиньи потребляют более 65% комбикормов в Японии.

Эксперты прогнозируют снижение импорта кукурузы до 15,2 млн тонн в следующие два маркетинговых года из-за резкого роста цен. Министерство сельского хозяйства США ранее прогнозировало, что импорт кукурузы достигнет 15,6 млн тонн.